понедельник, 2 ноября 2009 г.

Марксизм победит

А это мой полугодовой давности материальчик про братьев Маркс, который я написал для MAXIM. С некоторой гордостью могу добавить, что, похоже, это вообще первый текст (по крайней мере – такого объема) на русском языке про этих титанов комедии.


МАРКСЫ АТАКУЮТ

Если бы не братья Маркс, сейчас ты бы смеялся над совершенно другими комедиями.

В этом месяце (предположим, что ты читаешь номер в августе) исполняется 80 лет с момента выхода на экраны первого фильма братьев Маркс. Мы, конечно, могли бы подождать еще двадцать лет, чтобы дата стала совсем уж круглой, но подумали: какого черта! Разве нужен особый информационный повод, чтобы вспомнить трех величайших гениев комедии, которых иногда оказывалось четверо, хотя на самом деле было пять?

От одного до пяти

Эпоха братьев Маркс началась 22 марта 1887-го года. Первым в семье Сэма Маркса, самого косорукого и неумелого портного, которого только знал и без того многострадальный еврейский народ, родился Чико. (Хотя при появлении на свет каждый из братьев получил вполне человеческое имя, для того, чтобы ты не запутался, кто впоследствии превратился в кого, мы сразу начнем называть их сценическими псевдонимами – Чико, Харпо, Граучо, Гаммо и Зеппо.)



















Итак, первым был Чико. Рос он сам по себе. Мать была в основном была занята тем, что рожала ему все новых и новых младших братьев, а отец постоянно рыскал по Нью-Йорку в поисках очередной жертвы для своих безумных экспериментов в области кройки и шить. К двенадцати годам Чико уже был полупрофессиональным воришкой и законченным паталогическим игроком. Отец не мог даже отправить его к клиенту отнести выполненный заказ, так как по пути Чико сбывал в ломбард костюм и бежал отыгрывать свои карточные долги.
Парадоксальным образом страсть к игре азартной привела к тому, что Чико изобрел свою уникальную манеру игры на фортепиано, ставшую его визитной карточкой. Посетив четыре урока музыки, он смекнул, что 25 центов, положенные учительнице, лучше проиграть, а научиться брынчать по клавишам можно и самому. Результат того, что может получится, если не учить юного пианиста, как правильно держать кисти рук и извлекать звуки, невозможно описать ни нотами, ни словами, но можно увидеть в любом из фильмов братьев Маркс. 
Талант к музыке открылся и у Харпо, родившимся через год после Чико. Найдя в чулане арфу бабушки, с которой она когда-то выступала в ярмарках с пением тирольских песен, Харпо методом тыка научился на ней играть. Позднее он так же самостоятельно освоил скрипку, кларнет, тромбон и корнет. При этом разобраться, как читать записанные на бумаге ноты, он так никогда и не смог. 

К счастью, чтобы фильмы с братьями Маркс не слишком утомляли тебя музыкальными номерами, третьим родился Граучо. Хотя он так же имел вполне приличный музыкальный слух, Граучо больше интересовали не звуки, а слова и его главной страстью стало чтение. Словесная эквилибристика станет позже главной отличительной чертой Граучо. Причем, не только на экране, но и в жизни. После рождения в 1893-м четвертого братца Гаммо какое-то время казалось, что популяция семьи Марксов устаканилась. Но в 1901-м из материнской утробы с криком «Расчет закончен» появился последний пятый отпрыск Зеппо и сводить концы с концами семье стало совсем туго. Вскоре двенадцатилетнему Граучо пришлось бросить школу и идти на заработки офисным мальчиком на побегушках. Чико и Харпо к этому времени уже давно работали таперами в борделе. 



Плодотворная дебютная идея



Как вспоминал Зеппо, Марксу-старшему всегда каким-то образом удавалось находить дураков, соглашавшихся пошить у него костюм. Правда, как добавлял Граучо, к чести дураков стоит упомянуть, что ни один из них во второй раз не заказал у Сэма Маркса даже носового платка. Так что, денег в семье, не смотря на заработки старших сыновей, всегда катастрофически не хватало. Зато, как казалось матери семейства Минни Маркс, деньги в достатке водились у ее брата. Дядя Альберт выступал по театрам в составе комического дуэта «Галлахер и Шин» и вполне был доволен жизнью. Минни решила сколотить из сыновей мальчиковый ансамбль.
Первым запел обладавший красивым подростковым сопрано Граучо. Затем к нему присоединился Гаммо. Далее на сцену вышел Харпо. Видя, что братья стали зарабатывать какие-то деньги к трио присоединился и Чико, вечно нуждающийся в наличности, чтобы платить по карточным долгам.
К 1912 году четверо братьев разъезжали по стране надрывая глотки везде, где им соглашались заплатить или хотя бы накормить. К этому времени даже голос самого юного из квартета Гаммо уже давно сломался. И хотя, пели они, конечно, лучше, чем их отец шил, на фоне множества других любительских ансамблей они не выделялись абсолютно ничем. Во время очередного вялого представления в захудалом техасском городке Накогдочес, в зал ворвался местный житель вопя о том, что на улице взбесился чей-то мул. Это потрясающее событие для зрителей показалось куда интереснее происходящего на сцене и они дружно покинули зал. Когда аудитория наконец вернулась, обиженные таким отношением, братья вместо песен стали осыпать ее изысканными оскорблениями. Вместо ответной ругани зал на удивление квартета разразился восторженным ревом. Подобного признания братья не получали еще ни разу. Это знаменательно событие заставило, как сейчас принято говорить, пересмотреть концепцию и превратиться из песенного ансамбля в комическую группу.

От смешного до великого

Успех не пришел сразу. Только через десять лет непрерывных выступлений Марксы стали теми, кого теперь ты можешь увидеть на экране. В процессе бесконечных проб в примеривании комических личин постепенно за каждым из братьев закрепилось определенное амплуа, с которым ни один из них не расстался до конца своих дней. Чико стал выступать в образе говорящего с сильным акцентом итальянского эмигранта, при случае показывающего фортепианные фокусы. Харпо начал общаться с партнерами по сцене исключительно при помощи свистков, рожков и клаксонов, поскольку «онемел». (Это случилось после того, как однажды для него забыли написать роль и Харпо пришлось импровизировать свою партию прямо на ходу средствами пантомимы. На следующий день рецензии упоминали только о его игре.) А Граучо превратился в сыплющего остротами со скоростью пулемета пройдоху. Кстати, его сценическую личину ты можешь найти в любом «магазине приколов» - густые брови, очки, нос и усы. Эта карнавальная маска сделана именно с грима Граучо. Для полного комплекта к ней не хватает только его неизменной сигары.
Тем временем Гаммо, ставшего менеджером братьев, сменил подросший Зеппо. Его специализацией стали роли «нормальных» людей.
В 1924-м году, окончательно заматерев, братья Маркс, замахнулись на бродвейские подмостки. (Бродвей считался высшей точкой в карьере любого артиста.) Чувствуя свою силу, комики пошли на беспрецедентный шаг. Выкупив под рекламное сообщение целую полосу в главном нью-йорксом вестнике индустрии развлечений «Варьете», братья Маркс объявили, что если их представление не окупится всего за неделю, они обязуются весь сезон выступать бесплатно. Постановка окупилась.
Через несколько месяцев их доход дошел до 15 тыс долларов в неделю. Что такое 15 тысяч долларов по курсу 1924-го? Нам ли тебе объяснять. Конечно, не нам. Если мы начнем объяснять, то сразу станет ясно, что мы не знаем чему равнялся тот курс в сегодняшних долларах. Впрочем, сравни эту сумму с 18 долларами в неделю, на которые вся многочисленная семья портного Маркса когда-то жила.
А еще через пять лет братьям захотелось чего-нибудь новенького. И тут как раз подошла эпоха звукового кино.

За особые заслуги

Здесь, наверно, пора сделать отступление и попытаться объяснить, почему все-таки братьев Маркс считают гениями. На Западе эту семейку принято называть переходным звеном между водевилем и современной комедией. «Опуская детали, можно сказать, что если бы не было братьев Маркс, не появилась бы радиопередача «The Goon Show», которая в свою очередь породила «Монти Пайтон». В общем, не будет преувеличением сказать, что без братьев Маркс у нас сейчас были бы совершенно другие комедии», - уверяет искусствовед и историк комедийного жанра Глен Митчел, автор «The Marx Brothers Encyclopedia».
Братья Маркс попали на экран, после того, как провели 25 лет на сцене. Это был уже окончательно сложившийся, феноменально сыгранный коллектив, каждый член которого чувствовал и знал другого не хуже самого себя (что поделаешь – братья!). Каждый из них представлял отдельный жанр комедии. Чико – этакий народный юмор, Харпо – пантомиму, Граучо – изысканный, почитаемый интеллектуалами, абсурд. Даже безликий Зеппо, вечно игравший наивных влюбленных юношей, отвечал за свою вотчину – романтическую комедию. 
И вот представь: киноиндустрия находится в поре своего детства, фильмы едва-едва обрели звук, никто еще толком не представляет всех возможностей, которые предоставляет экран. И тут в одном кадре появляются сразу четверо актеров, каждый из которых мог бы, в принципе, стать звездой и без помощи остальных. Четыре разных Чаплина, четыре непохожих друг на друга Бастер Китона. (Ладно, не четыре, а три с половиной. Сделаем исключение для Зеппо.) И, кстати, в фильмах они еще иногда и пели. Такого мощного толчка для развития искусство кинокомедии не получало больше никогда. 
Сумма харизм братьев Маркс давала такой переизбыток веселья, что юмор из снятых семьдесят лет назад комедий не выветрился до сих пор.
И, заметь, множество шуток братьев Маркс не просто не устарело, но и не отличимы от тех, которые ты можешь услышать из уст самых передовых комиков сегодняшнего дня. Например, в фильме «Звериные печенья» - 1930-го на минутку года! - после не самой удачной остроты, Граучо поворачивается к камере и замечает «Что ж, не могут же все шутки быть смешными. Иногда приходится довольствоваться и такими». Обильно такой постмодернизм начнет появляться только в комедиях восьмидесятых.
Сальвадор Дали называл братьев Маркс «великими сюрреалистами» и даже подарил Харпо специально сконструированную арфу. Вместо струн на ней была натянута колючая проволока, а каркас обклеен ложками, ножами и вилками.
К слову, и другие гении так же чувствовали в братьях равных себе. Их обожал философ Жан-Поль Сартр, родоначальник театра абсурда Эжен Ионеско называл их своими предтечами, даже Владимир Набоков и тот как-то в интервью назвал их гениями и в лицах разыграл перед журналистом сценку из фильма «Вечер в опере». (В свою очередь это название, думаем, напомнит тебе о четвертом и пятом альбомах группы Queen – «A Night at the Opera» и «A Day at the Races», называнных в честь двух известных комедий братьев Маркс.)

Но вернемся в 1929 год, когда братья Маркс подписали контракт со студией «Парамаунт».

Смех сквозь кадры

С момента выхода первого звукового фильма прошло всего два года и кино в это время говорило примерно как двухгодовалый ребенок. Когда братья посмотрели отснятый материал, они пришли в такой ужас, что попытались выкупить пленку у киностудии. Студия отказалась, а фильм побил все рекорды и собрал два миллиона долларов. Что такое два миллиона долларов по курсу 1929-го? Нам ли тебе объяснять.

В течении следующих четырех лет братья выпустили на «Парамаунт» еще четыре фильма. Сюжеты в этих картинах (как и во всех следущих комедиях Марксов) не имеют почти никакого значения. Главное, что там есть Граучо, охотящийся на респектабельный вдов, Чико то помогающий, то мешающий ему, и Харпо, валяющий дурака. Собственно, все прочие актеры, включая Зеппо, скорее играют роль декораций и на фоне вибрирущих энергией Граучо, Чико и Харпо смотрятся манекенами.
«В них было какое-то необъяснимое, немотивированное безумие, - говорил о братьях Маркс Вуди Аллен. – Чико был талантлив, Харпо был невероятно талантлив, а Граучо был на голову выше их всех. Во всем, что они делали была какая-то веселость. Это было их внутреннее качество, оно в них присутсвовало на генном или клеточном уровне».

После вышедшего в 33-м «Утиного супа», принесшего меньше денег, чем ожидалось, киностудия «Парамаунт» решила не продлевать контракт. А Муссолини, усмотревший в этой полной абсурда и черного юмора, комедии пародию на себя, даже запретил ее к показу в Италии. Сейчас считается, что публика (не говоря уж о Муссолини), холодно принявшая фильм, была еще просто не готова к такой плотности шуток на экране и не смогла переварить увиденное. 2000-м году эта комедия заняла пятое место в списке «100 лучших комедий всех времен и народов» пр версии Американского института киноискусства. (К слову о современности и злободневности - остальные картины в первой десятке минимум на 25 лет младше «Утиного супа». Вообще же, в упомянутую сотню попали пять фильмов братьев Маркс.)


После того, как «Парамаунт» отвернулся от братьев, Зеппо, больше не связанный контрактом, так же поспешил уйти. Объединившись с Гаммо он открыл актерское агенство и вздохнул спокойно. Еще на волне популярности первого фильма Зеппо признался в одном интервью, что испытывает комплекс неполноцености из-за популярности старших братьев. Ему было хуже, чем Ринго в «Битлз». В старости Зеппо любил повторять, что его недолгая актерская карьера помогла ему только в одном – избежать тюрьмы. До того, как присоединиться к братьям, Зеппо якшался с темными личностями, угонял автомобили и таскал с собой пистолет. В самый первый день, когда он должен был сменить на сцене Гаммо, Зеппо пришлось отказаться пойти «на дело», на которое его звал приятель. «Дело» закончилось перестрелкой и трупом. А напарника Зеппо посадили на 12 лет.
Воспользовашись простоем Граучо с Чико отправились в двухлетние каникулы. Прежде чем расположиться на шезлонге рядом с ними, Харпо побыстрому смотался на гастроли в СССР. США официально признали Страну Советов только в 1933. И в декабре Харпо стал первым американцем выступившим в России после революции. По началу Советы приняли Харпо настороженно: на границе вполне понятные подозрения вызвали сундуки с реквизитом – внушительное количество зловеще выглядивших ножей и множество бутылочек с надписью «Яд».
Советская публика принимала Харпо прекрасно, пантомима – интернациональна и понятна без перевода. Харпо тоже чудесно проводил время. В Ленграде он объявил журналистам, что является троюродным братом Карла Маркса. На встрече с наркомом по иностранным делам СССР Максимом Литвиновым, во время рукопожатия, умудрился провернуть один из своих трюков, и у комисара из рукава посыпались ножи. 

В Москве Харпо решил сыграть в шпиона и отправил другу бессмысленную телеграмму, набитую крокетным сленгом: «Прошел через самые трудные воротца. Больше не мертвый на красном. Всё тити-мити». Он надеялся, что чекисты проведут много бессонных ночей пытаясь ее разгадать. Вскоре шутка неожиданно превратилась в правду. Перед возращением к Харпо наведался соотечественник из американского посольства и попросил оказать услугу... Таможню Харпо проходил с засунутыми в носки документами. В эту историю мало кто верил даже из близких артиста пока в 1964-м, после смерти Харпо, из ФБР не пришло письмо за подписью Гувера, в котором правительство посмертно благодарило за оказанную услугу.



Теперь нас только трое



После двухлетнего простоя Чико, который успел спустить все заработанные деньги, договорился, что киностудия «Метро-Голдвин-Майер» возьмет братьев под свое крыло. Граучо и Харпо согласились подписать контракт, только при условии, если Чико разрешит им распоряжаться его деньгами. Сделка состоялась.
Две следующих комедии «Вечер в опере» (1935) и «День на скачках» (1937) - считаются эталонными картинами Марксов. Перед съемками братья не поленились обкатать все сцены перед живой адиторией. Время реакции зрителей на каждую шутку и продолжительность смеха строго фиксировалась, чтобы затем, во время съемок, троица сохранила паузы в тех местах, где зрители из-за собственного хохота рисковали не услышать следующую хохму. 

Дальше последовали еще шесть прекрасных, но вторичных (в сравнении с прошлыми достижениями) комедий. В 1941-м братья объявили, что завязывают с кино, но дважды вернулись на экраны полным составом в «Ночи в Касабланке» (1946) и «Счастливой любви» (1949). Оба раза из-за того, что Чико проигрывался в пух и оказывался на мели. 

Перед выходом на экраны «Ночи в Касабланке» кинокомпания «Уорнер Бразерс» отравила Марксам бразерсам письмо, в котором угражала судом, если те не сменят названия. Братья Уорнеры посчитали, что название комедии слишком похоже на их «Касабланку» с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман. В ответ Граучо написал длиннющее послание, высмеивающее нелепые нападки «Уорнер Бразерс». «Я не понимаю сути ваших претензий, - писал Граучо. - Думаю, обычный зритель со временем все-таки сможет отличить Ингрид Бергман от Харпо. Хотя я и не уверен, что у меня самого это получилось бы… Вы утверждаете, что никто не имеет права использовать слово «Касабланка» без вашего разрешения. А как на счет «братьев Уорнер»? Этим словосочетанием вы тоже владеете? Допустим, «Уорнер» - принадлежит вам, но как быть с «братьями»? С юридической точки зрения мы стали братьями задолго до вас. Но даже до нас были другие братья! Были еще братья Смит, братья Карамазовы…» После еще двух пышущих серьезностью писем от «Уорнер Бразерс» и трех абсурдных ответов Граучо переписка заглохла.



The end

Пятидесятые братья провели раздельно. Харпо большую часть времени отдыхал. Чико, снова оставшийся с пустыми карманами, ездил с чесом по США и Европе. А Граучо, благодаря телевидению, получил еще большую популярность. Одиннадцать лет с 1950-го по 61-й он вел на NBC викторину «You Bet Your Life», для которой ему пришлось отрастить настоящие усы. (Продюсеры настаивали, чтобы он снимался в привычном по фильмам гриме - с нарисованными под носом усами.) Остроумнейшие диалоги Граучо с участниками игры позже даже удостоились того, что их выпустили отдельной книгой.

В 1961-м от сердечного приступа умер Чико. Спустя три года за ним последовал Харпо. Один дожил до 74-х, второй до 75-ти. Граучо и тут оказался на голову выше братьев, дожив до 86-ти.
Последний раз он появился на ширкой публике в 1973-м на «Шоу Билла Косби». Это было достойное завершение карьеры. Хотя Граучо говорил уже с трудом, но после каждого его ответа аудитория взрывалась смехом. Косби, находившийся в рассвете своей карьеры не смог перешуть восьмедесятитрехлетнего старикана, попыхивающего сигарой. 
«У вас отались какие-нибудь неосуществленные желания?» - спросил Косби.
«Да, - ответил Граучо. – Чтобы это интервью быстрее закончилось».
Про эту статью он сказал бы то же самое.

ИЗБРАННЫЕ ЦИТАТЫ

Кокосы (1929)


ЧИКО. Мне сейчас очень нужны деньги. Ради них я готов на все. Я готов убить за деньги. Я бы даже тебя убил, если бы мне заплатили. Шучу-шучу. Ведь ты мой друг. Я бы убил тебя бесплатно.
**
ГРАУЧО. Три года назад я приехал во Флориду без единого цента в кармане. И полюбуйся – теперь у меня в кармане есть один цент!
Лошадиные перья (1932)
ЧИКО. К вам пришел какой-то человек с большими черными усами.
ГРАУЧО. Передай ему, что у меня уже есть одни.
**
ГРАУЧО. …О! Так у вас есть шофер? А какой у вас автомобиль?
ЧИКО. У меня нет машины. У меня есть только шофер.
ГРАУЧО. Мне всегда казалось, что если у кого-то есть шофер, у него должна иметься и машина.
ЧИКО. Она у меня была, но содержать сразу и машину и шофера было слишком накладно. Вот я и продал машину.
ГРАУЧО. Я бы на вашем месте оставил машину и продал шофера.
ЧИКО. А смысл? Шофер мне нужен, чтобы кто-то отвозил меня по утрам на работу.
ГРАУЧО. Но как он сможет ответи вас на работу, если у вас нет машины?
ЧИКО. Это – не проблема. У меня все равно нет работы.

Утиный суп (1932)

ГРАУЧО. Забыть? Вы просите меня забыть? В нашем роду никто ничего не забывает! Да услышь это, мои предки перевернулись бы гробах, если бы мы в свое время потрудились в похоронить их!
**
ГРАУЧО. (передает по радио). Срочно! Срочно! Трое мужчин и одна женщина оказались отрезаными от мира в обрушившемся здании. Срочно пришлите помощь! Если вы не можете прислать помощь, пришлите еще двух женщин!
**
ПОСОЛ ТРЕНТИНО. А не доводилось ли нам встречаться раньше, сэр?
ГРАУЧО. Сомневаюсь. По правде говоря, я даже не уверен, вижу ли я вас перед собой сейчас.
**
ГРАУЧО. У нас нет времени копать окопы! Нужно купить уже готовые. Быстрее беги и раздобудь партию окопов. Стой! Возьми окопы вот такой глубины. (Проводит рукой по поясу.) Мы даже сэкономим! Ведь в этом случае солдатам не понадобятся штаны! Подожди! Лучше купи вот такой глубины. (Показывает высоту над головой) В этом случае нам даже не понадобятся солдаты.

Вечер в опере (1935)

ГРАУЧО. Выбросьте из головы ту женщину. Я сидел с ней только потому, что она напомнила мне вас!
МИССИС КЛЭЙПУЛ. Правда?
ГРАУЧО. Конечно! Я и с вами сижу только потому, что вы напоминаете мне вас! Ваши глаза, ваш губы – все напоминает мне о вас! Все кроме вас самой! Интересно, как вы это объясните?

День на скачках (1937)

ГРАУЧО. (держит за спиной букет) Вы любите гардении?
ФЛО. О я их обожаю! Откуда вы об этом знали?
ГРАУЧО. А я и не знал, поэтому я принес вам незабудки.

Ночь в Касабланке (1946)

ГРАУЧО. Зовите меня Монтгомери.
БЕАТРИС. Это ваше имя.
ГРАУЧО. Нет, это имя моего друга. Он дал мне его разносить.

2 комментария:

  1. Спасибо, интересно, надо будет ознакомиться с творчеством, Чаплина и Китона видел, а про Марксов всё только читаю :)

    ОтветитьУдалить
  2. Друзья посоветовали посмотреть Варьете. В принципе, я разачарован! Актеры не играют, а делают непонятно что, Эмиль Яннингс вообще не играет, а просто раздражает своим присутствием! Вот здесь есть много полезной информации по фильму!

    ОтветитьУдалить